Стекольщик покачал головой. "Нет". Я вздохнула, собрала осколки в ладонь и направилась к выходу.
"И еще, - крикнул он мне вслед, - такую материю как сердце склеить невозможно. Впреть прошу не беспокоить меня по пустякам."

Тягучий свет и твердый луч из темноты, сквозь мрак на волне моего звука, тяжелый гисовый фонарь выхватывает станцию из глубины тоннеля. Зловещий синий поезд, громадина и глыба, айсберг посреди океана из плитки, камня и бетона. Грязная ниша между рельсами. И затяженный прыжок. Парашюта не будет. Воспарить над вестибюлем станции... Отблеск встречи колеса поезда и рельсовой балки. Мгновение, сознание ложится под колеса. Нет, где-то между, под брюхо поезда, где-то там с проводами и красными зажимами. Сознание стелется, собирая на живот бетонные крошки и порошок от крыс. А над головой рычит и пускает пар адское создание. Сознание уже мертво. Седые волосы, широко распахнутые глаза и сердце, замершее на последнем ударе из бешеного ритма чечетки агонии.
Я делаю шаг. Вагон, тусклый свет, дермантиновые сиденья, крошки пыли на полу. Я еду домой налегке...

Что-то со мной происходит, я придвигаю к себе клавиатуру, но вместо текста получается набор слов, вместо мыслей, которые раньше так свободно выражались на экране, получается несвязный лепет. Я разучилась писать. Что-то происходит, но все дольки моей памяти отказываются дать мне подходящие слова, фразы. Июльская жара заполняет меня, но она не заполняет пустоту внутри. С наступлением ночи ко мне приходит слабое утешение. Я разучилась верить. Меня слишком часто обманывали. А ты больше не звонишь по вечерам. Я разучилась любить. Мою комнату наполняет запах звездной ночи и ванильной свечи. Он будит мои самые заветные желания и чувства. Я разучилась спать по ночам. Моя кошечка спит на диване и тихонько посапывает во сне. О чем думают кошки? О чем она думает, когда приходит ко мне на колени среди ночи и сворачивается колачиком? Ведь и кошкам тоже нужно счастье. Да, мы мечтаем о счастье. Я больше не пишу стихи. Я разучилась верить в чудеса. Но я продолжаю мечтать. Я рисую по ночам картинки и выбрасываю их в мусорное ведро. Я варю крепкий кофе, а потом весь день борюсь с сердечной болью. Но я до сих пор умею скучать. И до сих пор умею дружить. Я собираю крупинки творога в комочек и оставляю в блюдце. Меня опять оставили одну. Квас из бутылки, суп из пакетика, бабушка с пирожками у входа, офис на первом этаже, планы, разрезы. Я боюсь, что мое детство уже кончилось. Мне нужны забота и внимание. Раскладываю диски на столе. Выбираю один и окунаюсь в его энергию. По ногам дует сквозняком, а в душе стоит духота летнего полдня. Я разучилась говорить.

Капли дождя в безумном вихре ударяются об оконное стекло, их захватывает ветер, кружит и не дает опуститься на землю. Порывы сгибают молодые побеги деревьев, ломают ветви. Громыхает... Я сижу на окне и смотрю на яркие всполохи молнии где-то далеко на горизонте. Танец капель продолжается и прихватывает пряди моих волос. Черный мрак настигает все, даже маленький огонек лампы не рассеивает его, а только заставляет подступать к краю все более чернильной массой. Он почти осязаем. Мне кажется, что если я дотронусь до него, то никогда больше не вернусь. Сердце сжимается при каждом новом ударе, гром перекрикивает его стук и давит на грудь..
Я одна в этом безумии и порыве, вокруг только черное покрывало и ливень.
...Я не закрываю дверь своей души, на тот случай, если ты решишь внезапно прийти, ведь и непогода нам нипочем...

...Я мету мягким веником ковер. Поэтому легкие прутики не отделяют пыль от высоких ворсинок. Я не обращаю внимания на свою работу, я просто мету. Не ради результата. В углу стоит пылесос, у него сегодня выходной. Потому что я не хочу убить время, которое осело на полу, на шерстяной нити, связанной петлями в полотно. Блестящие пылинки ждут своего часа. Но не сегодня, не сейчас. Я верю в настоящую любовь, поэтому я мету мягким веником ковер...

... Я аккуратно вешаю бежевую юбку в шкаф. Там живет акварельная краска. И много-много рисунков, цветных и не очень. А еще там лежит галстук, он не мой, он лежит и молчит. Зайди ко мне и попроси достать из шкафа юбку, тогда я, вспомню про акварели, и достану их, а бежевая юбка так и будет висеть рядом с галстуком, но он же немой, поэтому так и не поговорит с ней...

Я проснулась, когда вышла из темного подъезда и оглянулась. Я стояла в центре этого вихря, меня захлестнуло и сорвало шляпу. Длинные полы серебряной юбки разлетелись по ветру, и по лицу пробежался запах весны, смешиваясь с запахом моей жизни.
Я подняла голову к небу и вдохнула мысли весны. Луч солнца связал меня и небо. Это живая река, вспенившая мои легкие волосы...
Мне хочется в небо, хочется быть птицей. Взмахнуть крылами за своей спиной и оторваться от земли. Хочется не чувствовать твердыни под ногами. Хочется, чтобы дух захватило в вихре полета. Мне будет жалко лишь тебя, потому что ты не последуешь за мной в небо. Ты посчитаешь это безрассудством и глупостью. Но лови же меня! Я ведь улечу...

Ангелы спустились с небес и вплели мне в кудри маргаритки, что ты принес вместе с каплями росы на нежных лепестках. Ты позвал меня к себе тихим шепотом, но все же я услышала тебя и, плавно двигаясь, как крадется кошка в полумраке комнаты, я подошла к тебе. Мир стал рушиться и бросил обломки у моих ног. Ты со мной, ты только со мной, и наше единство нарушает лишь тишина, влажные маргаритки и кошка на кресле, притворящаяся спящей.